ИНСТИТУТЫ И ИНДИВИДЫ: ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ И ЭВОЛЮЦИЯ

Анализ взаимоотношения социальных структур и деятельности индивидов является одной из основных проблем социальной теории. От способа ее решения так или иначе зависит стратегия теоретических и эмпирических исследований. Несмотря на это, многие постструктуралисты и постмодернисты стремятся избежать ответа на этот ключевой вопрос.

Н. Мозелис назвал попытки устранить дихотомию индивидуальной деятельности и социальной структуры (путем объединения двух понятий или выведения одного понятия из другого) тупиковыми, теоретически бесплодными. Что примечательно, подобные попытки часто включают в себя описание того же самого различия, но "обходным путем": сохраняется общая логика этой дихотомии, но используется другая терминология(1).

В данной статье мы принимаем эту дихотомию за аксиому и переосмысляем понятие привычки, следуя традиции, заложенной в прагматистской философии и психологии, а также в институциональной экономической теории Т. Веблена(2). Это позволяет не только иначе представить концепцию экономического агента, но и по-новому взглянуть на дихотомию индивида и социальной структуры.
Проблемы методологического индивидуализма

Обычно ученые, которые придерживаются методологического индивидуализма, объясняют социальные структуры, институты и другие коллективные сущности с точки зрения вовлеченных в них индивидов(3). Однако вряд ли ученым удастся в обозримом будущем достичь окончательной договоренности по поводу значения этого термина(4).

Приведем несколько примеров. Для экономиста австрийской школы Л. Лахманна методологический индивидуализм означает, что "нас не должен удовлетворять любой тип объяснений социальных феноменов, который не переносит нас в конечном счете на уровень человека"(5). Впрочем, мало кто из обществоведов станет отрицать важную роль индивидуальных намерений в объяснении социальных явлений.

И. Элстер определяет методологический индивидуализм как "доктрину, согласно которой все социальные явления (их структура и изменения) в принципе объяснимы только в терминах индивидов - их свойств, целей и верований" (6). Это определение хоть и не столь банально, но также недостаточно точно, поскольку не разъясняется, являются ли взаимодействия между индивидами и социальными структурами "свойствами" индивидов. Если взаимодействия или социальные структуры не являются свойствами индивидов, то это более узкое и осмысленное определение методологического индивидуализма будет неработоспособным по причинам, приведенным ниже. Но если предположить обратное, то определение Элстера является допустимым. Единственный вопрос - почему это названо "индивидуализмом", если к свойствам индивидов относятся и структуры.

Путаница при обсуждении методологического индивидуализма связана с двумя различными его толкованиями. Методологический индивидуализм либо означает, что социальные явления должны объясняться исключительно в терминах индивидов, либо что объяснение должно осуществляться с позиции индивидов и отношений между ними.

Первая из этих версий никогда не применялась на практике. Что касается второй версии, то здесь термин "методологический индивидуализм" недостаточно обоснован. Рассмотрим каждый из этих тезисов подробнее.

Почему полная редукция к индивидам недостижима? Экономисты-неоклассики вполне могли бы утверждать обратное. Однако нобелевский лауреат К. Эрроу считает это невозможным, указывая, что ценовые механизмы в неоклассической теории связаны с социальными взаимодействиями и структурами, с социальными феноменами, которые несводимы исключительно к индивидам(7).

Все версии теории общественного договора допускают наличие индивидов, общающихся между собой или, по крайней мере, учитывающих негласные намерения и принципы поведения других людей. Такие взаимодействия должны быть упорядочены. Коммуникация предполагает некий язык, а языки по своей природе - это системы правил. Следовательно, и теория общественного договора, и теория общего равновесия предполагают структурированные отношения между агентами, а не просто изолированных индивидов.

Для понимания индивидуального выбора необходима определенная концептуальная схема. Индивиды получают информацию и нуждаются в неких формах, когнитивных "рамках" для ее осознания и обработки. Приобретение этого познавательного аппарата связано с процессами социализации и образования, в ходе интенсивного взаимодействия с другими индивидами(8). Средства для понимания мира приобретаются только через социальные отношения и взаимодействие. Без этих институтов и взаимодействий индивидуальный выбор невозможен.

А. Филд(9) показал, что, объясняя происхождение социальных институтов, экономисты всегда предполагают индивидов, действующих в определенной ситуации, и правила поведения, по которым они взаимодействуют. В гипотетическом "естественном состоянии", после которого, как считается, появились институты, уже существовали (явно или неявно) правила, структуры, культурные и социальные нормы. Филд отмечает, что, если описывать возникновение институтов при помощи теории игр, некоторые ограничения, нормы и правила приходится вводить в модель заранее. Без них не существует самих игр, а потому теория игр никогда не сможет объяснить изначальные, элементарные правила. Даже в последовательности повторяющихся игр, или игр по поводу других игр, должна присутствовать по крайней мере одна базовая "метаигра" с определенной структурой и платежными функциями, предполагаемая изначально.

Как показывают некоторые авторы, методологические индивидуалисты никогда не начинают свои исследования с одних лишь индивидов. Например, С. Люкес утверждает, что в так называемом "методологическом индивидуализме" К. Поппера "социальные явления на самом деле не устранялись; они замалчивались и замаскировывались"(10).

Тезис, согласно которому объяснения социальных феноменов нельзя целиком сводить к действиям индивидов, теперь утвердился и в новой институциональной экономике, что особенно заметно в трудах М. Аоки. По его мнению, анализ всегда должен начинаться с индивидов и неких институтов, пусть даже примитивных(11).

Любая научная теория строится из заранее заданных элементов. Однако возникновение институтов нельзя объяснить, предполагая некое множество рациональных индивидов без институтов и правил, нуждающихся в объяснении. Методологический индивидуализм в узком смысле этого слова сталкивается, таким образом, с проблемой бесконечного регресса: объяснение каждого институционального уровня всегда основано на анализе предшествующих институтов и правил, которые, в свою очередь, также нуждаются в объяснении, и т. д., поэтому без постулирования социальной структуры не обойтись.

Теперь рассмотрим вторую версию методологического индивидуализма. Критика такого подхода менее пространна, но не менее разрушительна. Социальные структуры обычно определяются как интерактивные отношения между индивидами. Эти отношения связаны, в частности, с позициями, которые индивиды занимают в обществе (скажем, премьер-министр, менеджер производства или торговый представитель). Такие позиции - это особые социальные отношения с другими индивидами и социальными позициями, причем в эти отношения в принципе могли бы вступить и другие индивиды. Если человек занимает определенную социальную позицию, то он/она не только привносит в нее свои собственные личные качества и возможности, но и приобретает дополнительные, связанные с этим социальным положением. Если понимать социальную структуру как интерактивные отношения, то основной принцип методологического индивидуализма в широком смысле можно переформулировать так: социальные феномены следует объяснять в терминах индивидов и социальных структур.

Теперь проблема становится не содержательной, а терминологической. Хотя обе версии методологического индивидуализма (в широком смысле) допустимы, нет никаких веских причин называть это методологическим индивидуализмом. С тем же успехом мы могли бы окрестить их методологическим структурализмом или институционализмом, а это вводит в заблуждение. Однако главное в том, что в общественных науках есть одна допустимая объяснительная стратегия: всегда начинать со структур и индивидов.

Методологический коллективизм: основные недостатки

Поскольку индивиды, как мы установили только что, являются необходимым исходным пунктом любого изучения социальных процессов, распространенные версии "методологического коллективизма" и "холизма" тоже придется отвергнуть. Объяснения, ведущиеся исключительно в терминах структур, культур или институтов, не адекватны, потому что в них не принимается во внимание индивидуальное действие и упускаются различия в характеристиках индивидов. Если же при объяснении опираться на структуры и индивидов, то мы возвращаемся к той позиции, которую сформулировали в конце предыдущего раздела, а понятие "методологический коллективизм" в данном случае также оказывается односторонним и вводит в заблуждение.

Дать определение методологического коллективизма так же сложно, как и в случае с методологическим индивидуализмом. Примеры методологического коллективизма или намеки на него можно обнаружить в марксизме, в социологии Э. Дюркгейма, в структуралистской или функционалистской социологии. Приверженцы К. Маркса считают, что он признавал роль индивидов в обществе, но в работах самого Маркса существуют весьма неоднозначные высказывания.

Например, в "Немецкой идеологии", написанной в 1840-х годах, Маркс и Энгельс писали: "Господствующие мысли суть не что иное, как идеальное выражение господствующих материальных отношений"(12). Подвох здесь в том, что мысли и волю индивидов можно таким образом рассматривать как выражения "материальных отношений" социальной структуры. Так, в I томе "Капитала" Маркс назвал деятельность капиталиста эффектом воздействия капиталистических структур.

Источник: http://institutiones.com/

Трактор
Оформить заявку на аренду      Позвонить нам :
Оформить заявку на аренду